Списки Эпштейна:
Сточная яма человечества
Существует важная книга, помогающая понять, как человек превращается в уродливое подобие самого себя.
Это «Эффект Люцифера» Филипа Зимбардо — известного психолога и автора знаменитого Стэнфордского тюремного эксперимента. Зимбардо утверждает нечто пугающее: зло не всегда является врождённым качеством личности. Чаще всего зло — это продукт среды и власти.
Помести человека в условия, где он обладает абсолютным контролем, сними с него всякую ответственность, обеспечь полную тайну — и нейронные цепи, отвечающие за эмпатию, начинают постепенно угасать.
Пробуждается тёмная сторона. Но и это ещё не всё.
Существует и другой уровень объяснения — нейробиологический.
Учёные называют его дофаминовой толерантностью, или, образно говоря, скукой богов.
Существует универсальный закон психики: мозг привыкает к стимулам.
Ты покупаешь новую машину — восторг.
Через месяц она становится повседневностью.
Эти люди — миллиардеры и представители элиты — достигли полной насыщенности.
Они ели самую изысканную пищу, летали на самых дорогих самолётах, купили всё, что можно купить.
Естественное удовольствие у них умерло.
Учёные описывают это состояние как ангедонию, связанную с властью.
Дофамин больше не выделяется на дозволенные стимулы.
И вот здесь начинается катастрофа.
Начинается поиск предельного кайфа — поиск запретного, невозможного, поиск нарушения табу — юридического и нравственного.
Но почему — дети? Почему — насилие?
Потому что это последний оставшийся красный рубеж.
Его пересечение даёт им ощущение, что они выше людей, что законы «стада» на них не распространяются.
Их цель — не секс. Их цель — экстаз нарушения божественного запрета.
Позволь здесь вспомнить одну историю из эпохи упадка Рима.
Римские патриции сидели за столами, ломящимися от яств, каких глаз не видел.
Они ели до полного насыщения.
А затем — что? Останавливались?
Нет. Они уходили в специальные комнаты, где намеренно вызывали рвоту, а затем возвращались к столу — есть снова.
Были ли они голодны? Разумеется, нет.
Они искали наслаждение бесконечного потребления, пытались победить биологический предел насыщения.
Желание не знало меры, а желудок — знал.
Решением стало — избавиться от содержимого, чтобы продолжать.
Видишь связь?
То же самое происходит на этих островах и в закрытых спальнях.
Они не удовлетворяют инстинкт — они извергают человечность, чтобы снова пожирать невинность.
Они пытаются заполнить чёрную дыру внутри себя — дыру, которая никогда не насыщается.
И потому прибегают к количеству, крайности и жестокости — лишь бы что-то почувствовать.
В книге «Сила причинения вреда» описывается ещё одно ключевое понятие — реификация, или опредмечивание.
Эти люди не видят в жертвах людей — с душами, чувствами, матерями.
Они видят объекты.
Как кусок мяса на римском пиру.
Как дорогую вещь.
Мир для них — шахматная доска.
А за закрытыми дверями они доводят опредмечивание человека до предела.
Жестокость по отношению к ребёнку или беспомощному не имеет отношения к сексу.
Это — воля к власти.
Желание почувствовать себя земным богом, обладающим правом на боль, правом на судьбу, правом на разрушение чужой невинности без страха быть остановленным.
Но прежде чем закончить, позволь мне показать исламский взгляд.
Ислам не ждал Фрейда или Зимбардо.
Он выразил всю эту психологическую трагедию в одном аяте из семи слов:
«Нет! Поистине, человек преступает границы, когда считает себя независимым».
Коран указывает на корень: человек тираничен не потому, что он изначально зол, а в тот миг, когда он видит себя самодостаточным.
Когда у него есть деньги, покупающие всё, и власть, защищающая от всего.
Когда он воображает, что не нуждается ни в Боге, ни в людях, ни в законе.
В этот миг иллюзии он сбрасывает одежду рабства и надевает плащ божественности — плащ, который ему не по размеру, и потому он сгорает в нём сам и сжигает окружающих.
Ислам учит: если душу оставить без узды — без богобоязненности и самоконтроля — она не знает предела.
Она падает до уровня, который Коран описывает пугающе точно:
«Они подобны скоту — но даже более заблудшие».
Почему «хуже скота»?
Потому что животное убивает, чтобы есть, и спаривается, чтобы продолжить род.
А эти убивают ради наслаждения и оскверняют невинность ради забавы.
И здесь раскрывается смысл границ в исламе.
Многие думают, что дозволенное и запретное — это оковы свободы.
Но на деле это ограждение безопасности, спасающие человека от падения в бездну.
Бог установил границы в деньгах, сексе и власти не для того, чтобы лишить человека удовольствия, а чтобы защитить его человечность от озверения.
Потому что без границ человек становится чёрной дырой, поглощающей всё и никогда не насыщающейся.
И истинен Бог в словах:
«Если бы Аллах щедро распростёр пропитание Своим рабам, они непременно впали бы в беззаконие на земле. Но Он ниспосылает по мере, как пожелает. Воистину, Он о рабах Своих — Сведущ и Видящий».
Пусть твой день будет светлым, о человек.
Мухаммад Фадали, египетский писатель, блогер и современный автор.
Списки Эпштейна:
Сточная яма человечества
Существует важная книга, помогающая понять, как человек превращается в уродливое подобие самого себя.
Это «Эффект Люцифера» Филипа Зимбардо — известного психолога и автора знаменитого Стэнфордского тюремного эксперимента. Зимбардо утверждает нечто пугающее: зло не всегда является врождённым качеством личности. Чаще всего зло — это продукт среды и власти.
Помести человека в условия, где он обладает абсолютным контролем, сними с него всякую ответственность, обеспечь полную тайну — и нейронные цепи, отвечающие за эмпатию, начинают постепенно угасать.
Пробуждается тёмная сторона. Но и это ещё не всё.
Существует и другой уровень объяснения — нейробиологический.
Учёные называют его дофаминовой толерантностью, или, образно говоря, скукой богов.
Существует универсальный закон психики: мозг привыкает к стимулам.
Ты покупаешь новую машину — восторг.
Через месяц она становится повседневностью.
Эти люди — миллиардеры и представители элиты — достигли полной насыщенности.
Они ели самую изысканную пищу, летали на самых дорогих самолётах, купили всё, что можно купить.
Естественное удовольствие у них умерло.
Учёные описывают это состояние как ангедонию, связанную с властью.
Дофамин больше не выделяется на дозволенные стимулы.
И вот здесь начинается катастрофа.
Начинается поиск предельного кайфа — поиск запретного, невозможного, поиск нарушения табу — юридического и нравственного.
Но почему — дети? Почему — насилие?
Потому что это последний оставшийся красный рубеж.
Его пересечение даёт им ощущение, что они выше людей, что законы «стада» на них не распространяются.
Их цель — не секс. Их цель — экстаз нарушения божественного запрета.
Позволь здесь вспомнить одну историю из эпохи упадка Рима.
Римские патриции сидели за столами, ломящимися от яств, каких глаз не видел.
Они ели до полного насыщения.
А затем — что? Останавливались?
Нет. Они уходили в специальные комнаты, где намеренно вызывали рвоту, а затем возвращались к столу — есть снова.
Были ли они голодны? Разумеется, нет.
Они искали наслаждение бесконечного потребления, пытались победить биологический предел насыщения.
Желание не знало меры, а желудок — знал.
Решением стало — избавиться от содержимого, чтобы продолжать.
Видишь связь?
То же самое происходит на этих островах и в закрытых спальнях.
Они не удовлетворяют инстинкт — они извергают человечность, чтобы снова пожирать невинность.
Они пытаются заполнить чёрную дыру внутри себя — дыру, которая никогда не насыщается.
И потому прибегают к количеству, крайности и жестокости — лишь бы что-то почувствовать.
В книге «Сила причинения вреда» описывается ещё одно ключевое понятие — реификация, или опредмечивание.
Эти люди не видят в жертвах людей — с душами, чувствами, матерями.
Они видят объекты.
Как кусок мяса на римском пиру.
Как дорогую вещь.
Мир для них — шахматная доска.
А за закрытыми дверями они доводят опредмечивание человека до предела.
Жестокость по отношению к ребёнку или беспомощному не имеет отношения к сексу.
Это — воля к власти.
Желание почувствовать себя земным богом, обладающим правом на боль, правом на судьбу, правом на разрушение чужой невинности без страха быть остановленным.
Но прежде чем закончить, позволь мне показать исламский взгляд.
Ислам не ждал Фрейда или Зимбардо.
Он выразил всю эту психологическую трагедию в одном аяте из семи слов:
«Нет! Поистине, человек преступает границы, когда считает себя независимым».
Коран указывает на корень: человек тираничен не потому, что он изначально зол, а в тот миг, когда он видит себя самодостаточным.
Когда у него есть деньги, покупающие всё, и власть, защищающая от всего.
Когда он воображает, что не нуждается ни в Боге, ни в людях, ни в законе.
В этот миг иллюзии он сбрасывает одежду рабства и надевает плащ божественности — плащ, который ему не по размеру, и потому он сгорает в нём сам и сжигает окружающих.
Ислам учит: если душу оставить без узды — без богобоязненности и самоконтроля — она не знает предела.
Она падает до уровня, который Коран описывает пугающе точно:
«Они подобны скоту — но даже более заблудшие».
Почему «хуже скота»?
Потому что животное убивает, чтобы есть, и спаривается, чтобы продолжить род.
А эти убивают ради наслаждения и оскверняют невинность ради забавы.
И здесь раскрывается смысл границ в исламе.
Многие думают, что дозволенное и запретное — это оковы свободы.
Но на деле это ограждение безопасности, спасающие человека от падения в бездну.
Бог установил границы в деньгах, сексе и власти не для того, чтобы лишить человека удовольствия, а чтобы защитить его человечность от озверения.
Потому что без границ человек становится чёрной дырой, поглощающей всё и никогда не насыщающейся.
И истинен Бог в словах:
«Если бы Аллах щедро распростёр пропитание Своим рабам, они непременно впали бы в беззаконие на земле. Но Он ниспосылает по мере, как пожелает. Воистину, Он о рабах Своих — Сведущ и Видящий».
Пусть твой день будет светлым, о человек.
Мухаммад Фадали, египетский писатель, блогер и современный автор.
1
1